На главную ПРАВО 777
Частная юридическая библиотека
Главная Видео лекции О проекте подробно Юмор Кадр - факт Бесплатные услуги Полезные ссылки Правила Контактная информация Написать нам письмо На главную страницу
Законодательство
Библиотека

ПРАВОТВОРЧЕСКИЕ ОШИБКИ И ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА. // АВТОР: СУЛТАНОВ АЙДАР РУСТЭМОВИЧ, СУДЬЯ ТРЕТЕЙСКОГО ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО СУДА, ЧЛЕН АССОЦИАЦИИ ПО УЛУЧШЕНИЮ ЖИЗНИ И ОБРАЗОВАНИЯ. 2008г. Дата публикации 15 октября 2009г.

Много великих людей, включая Френсиса Бэкона предостерегали от употребления расхожих выражений без понимания значения слов. А Рене Декарт советовал: «Определите значение слов, и вы избавите человечество от половины его заблуждений». Другие, чьи имена, к сожалению, не остались в памяти общества обращали внимание на то, что – «все знают словари».
Современные ученые правоведы также рекомендуют обращаться для  проверки правильности толкования тех или иных терминов к толковым словарям русского языка. [1] Зачастую прояснение слова в словаре открывает новый взгляд на то, что думал когда-то понятым,  и появляется понимание, которое  гораздо ценнее любого запоминания. В тоже время, наверное любой, пытавшийся уточнить дефиницию того или иного слова в толковом словаре, помнит то разочарование которое он испытал столкнувшись  с круговой дефиницией, когда в одной словарной статье имеется отсылка к другой, а в этой другой имеется обратная ссылка.   
Этот пример может показать насколько неприемлемым является составление словаря, в котором допускаются круговые дефиниции. Расстройство, связанное со столкновением в словаре наличия круговой дефиниции  происходит, прежде всего, потому что толковые словари должны вносить ясность в значения слов и служить островком стабильности и средством  разрешения споров о значениях слов.  Соответственно вместо понимания, которое человек ожидал найти в толковом словаре, круговая дефиниция  вызывает лишь раздражение и разочарование.

Вполне можно было бы ожидать, что законодатель, который несет ответственность за то, чтобы внести в правовое поле России правовую определенность, не будет создавать круговых дефиниций в законах России.
К сожалению, недавно именно такая проблема была обнаружена  при ознакомлении с текстом одного Постановления  в Европейском Суде по правам человека (далее ЕСПЧ) и анализа его с учетом уже изменившегося законодательства.
Дело, которое нас натолкнуло нас на эту проблему - «Баранкевич против Российской Федерации» (жалоба №. 10519/03)было разрешено Постановлением ЕСПЧ от 26 июля 2007 года [2]. Это дело представляет также определенный интерес, поскольку, несмотря на то, что ЕСПЧ и установил нарушение Конвенции, он все же был введен в заблуждение Российскими Властями относительно национального законодательства РФ.  

Поскольку не все данные о возникшей ситуации нашли отражение в Постановлении ЕСПЧ по тем или иным причинам, располагая данными находящимися в открытом доступе, [3] полагаем уместным восполнить данный пробел информации, поскольку такое восполнение создаст наиболее полную картину.
Итак, дело началось c того, что в адрес пастора Петра Баранкевича с конца 1990-х годов стали поступать угрозы с тем, чтобы он прекратил свою евангелизационную деятельность. В чеховских газетах появлялись статьи "Осторожно, секта!". А в ночь с 17 на 18 апреля 2001 года неизвестными лицами было сожжено здание церкви "Благодать Христова". [4] Это здание было частным домом, в котором с 1966 года собирались евангельские христиане города помещение Церкви евангельских христиан «Благодать Христова» было уничтожено общественно опасным способом – путем поджога [5].  
9 сентября 2002 г. пастор Церкви евангельских христиан «Благодать Христова» П. И. Баранкевич (далее «заявитель»)  от имени своей церкви обратился в Чеховскую городскую администрацию за разрешением на проведение публичного богослужения с 11 утра до 1 часа дня 29 сентября 2002 г.  К сожалению, не обладаем сведениями, что подвигло пастора на данный шаг. Лишь можем предположить, что причиной этого могло быть желание выполнить свой религиозный долг и продолжить религиозную деятельность даже под открытым небом. Возможно, было попутное желание привлечь внимание к проблеме данной Церкви, лишенной имущества.

Однако, независимо от причин желания провести публичное богослужение, 20 сентября 2002 г. зам. главы Чеховской городской администрации отказал в разрешении. В частности, он указал, что Администрация г. Чехова неоднократно информировала заявителя о невозможности проведения публичного богослужения на городских территориях общего пользования… (площадях, улицах, парках и т. п.). Заявителю было рекомендовано проводить службы и другие религиозные обряды по юридическому адресу церкви или в других помещениях, находящихся в собственности или пользовании членов церкви26 сентября 2002 г. заявитель от имени церкви обжаловал отказ городской администрации в суд. Он утверждал, что было допущено нарушение права на свободу религии и собраний.

Обжалование в судебном порядке привело к получению вердикта, в котором было указано что, согласно национальному законодательству, на проведение публичных богослужений и других религиозных обрядов требуется разрешение муниципального органа власти. Далее Чеховский городской суд Московской области в решении от 11 октября 2002 г. указал:

«Обжалуемый отказ является законным, поскольку он оправдан. Поскольку церковь евангельских христиан исповедует религию, отличную от религии, исповедуемой большинством населения данной местности, и с учетом того, что в Чеховском районе действует более 20 религиозных организаций различных конфессий, проведение одной из них публичного богослужения в общественном месте может привести к… недовольству лиц, принадлежащих к другой конфессии, и к общественным беспорядкам. При таких обстоятельствах невозможно признать, что обжалуемые действия Чеховской городской администрации нарушают права церкви евангельских христиан «Благодать Христова», поскольку они не препятствуют ей в проведении богослужений в культовых зданиях и других помещениях, предназначенных для этой цели».


К сожалению, вышестоящие судебные инстанции не смогли увидеть никакого нарушения закона, ни нарушения прав. На наш взгляд, именно вот такая «близорукость» и порождает вал жалоб в ЕСПЧ и подрывает уважение к суду. К сожалению, реформа надзорного производства в ГПК РФ не стала средством от данной «близорукости», а сделала еще более недоступным для граждан РФ доступ к суду третьей инстанции.

Однако, вернемся к рассматриваемому Постановлению ЕСПЧ. В своем обращении в ЕСПЧ заявитель утверждал, что «вмешательство в его право на свободу совести и собраний не было предусмотрено законом, поскольку заместитель главы Администрации Чеховского района не указал причин для такого отказа. Если власти считали, что проведение собрание в данном месте, которое он предлагал, могло нарушить общественный порядок, власти бы могли предложить другое место или время. Абсолютный запрет на проведение богослужений в публичных местах является несоразмерным. Далее заявитель утверждал, что опасение властей, что мирное собрание могло нарушить общественный порядок, было безосновательным. В 1998 году Церковь уже проводила службы в общественных местах в городе Чехове, которые не причинили какого-либо беспокойства. Другим конфессиям, таким как Русская православная церковь, было разрешено проведение богослужений в публичных местах, и подобные службы также не спровоцировали каких-либо беспорядков в городе».

В своих возражениях Российские Власти утверждали, что «в то время национальное законодательство предусматривало, что лицо, желающее провести собрание или богослужение в общественном месте должно было получить предварительное разрешение от властей. В данном деле решение об отказе в разрешении было рассмотрено национальными судами, которые установили, что решение о запрете было законным и обоснованным. В любом случае, в 2004 году был введен в действие новый закон о собраниях, митингах, шествиях и пикетах и требование о разрешении было заменено простым уведомлением».
На наш взгляд, в данном утверждении Российские власти попытались ввести ЕСПЧ в заблуждение и показать, что в настоящее время законодательство исправлено. Прежде чем перейти к оценке данных возражений с точки зрения ЕСПЧ, полагаем уместным привести свой небольшой комментарий.

  В  ст.19 Декларации прав и свобод человека и гражданина (далее «Декларация»), принятой постановлением Верховного Совета  РСФСР от 22 ноября 1991 г. N 1920-I было закреплено, что  «граждане РСФСР вправе собираться мирно и без оружия, проводить митинги, уличные шествия, демонстрации и пикетирование при условии предварительного уведомления властей. То есть, в России уведомительный порядок проведения публичных мероприятий был установлен с 1991 года, а не с 2004 года. Причем данная Декларация была задумана и применялась, как источник права.[6]

Следующее утверждение Российских Властей о принятии  в 2004 году  закона о собраниях, митингах, шествиях и пикетах и разрешении проблемы правового регулирования при проведении публичных богослужений этим законом, к сожалению, трудно назвать правильным.
Хотя, действительно   Федеральный закон от 26 сентября 1997 г. N 125-ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях"
предусматривает, что «публичные богослужения, другие религиозные обряды и церемонии осуществляются в порядке, установленном для проведения митингов, шествий и демонстраций» (ч.5 ст.16).
Однако, ч .2 ст.1 федерального закона от 19.06.2004 N 54-ФЗ
"О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях" содержит в себе указание, что «проведение религиозных обрядов и церемоний регулируется Федеральным законом от 26 сентября 1997 года N 125-ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях"».
Таким образом, ситуация послужившая обращением в ЕСПЧ, так и не получила правового регулирования в российском законодательстве и до настоящего времени религиозные объединения, желающие провести публичные богослужения, вынуждены действовать, понимая, что федеральные законы, к сожалению, не обеспечили надлежащей защитой данный вид публичных мероприятий [7]. То есть, налицо правотворческая ошибка при принятии отсылочных норм права. [8]

Однако, ЕСПЧ не обнаружил, либо с присущей ему деликатностью сделал вид, что не обнаружил попытки Российских Властей ввести ЕСПЧ в заблуждение и указал: «Суд приветствует принятие в 2004 году закона о публичных собраниях, на которое ссылаются Российские Власти», посредством которого требование предварительного разрешения было заменено на простое уведомление о предстоящем собрании. Тем не менее, Суд обращает внимание, что эти изменения произошли после событий, лежащих в основе данного дела». Рассмотрев отказ в проведении публичного богослужения с точки зрения «необходимости в демократическом обществе» ЕСПЧ пришел к выводу, что запрет религиозного собрания, которое планировалось заявителем, не был «необходим в демократическом обществе». Соответственно ЕСПЧ установил  нарушение статьи 11 Конвенции, истолкованной в свете статьи.
Итак, хотя ЕСПЧ не заметил нерешенности проблемы, либо не счел необходимым рассматривать вопрос нерешенности проблемы в законодательстве РФ в настоящее время, у него не было проблем с разрешением поставленного перед ним вопроса, поскольку для справедливого разрешения спора ЕСПЧ было достаточно применить критерий «необходимость в демократичном обществе».

Отсюда можно извлечь урок для того, как справляться с ситуациями, когда существуют ситуации, в которых законодатель для разрешения правовой ситуации отсылает от одного закона к другому, а другой обратно к первому, а также когда существуют нормы законов, отсылающие к подзаконным актам, которые должны быть приняты, но не приняты, не говоря уж о совсем «простых» ситуациях, когда просто существуют пробелы в законах. Все эти ситуации «бега по кругу» от одного закона к другому и наоборот, при видимости тупиковой ситуации и внешней неразрешимости, отнюдь не свидетельствуют о правовом вакууме. Есть нормы прямого действия – Конституции РФ, международных договоров, нельзя также забывать об общепризнанных принципах и нормах международного права, применение которых в большинстве случаев позволяет перекрыть пробелы и дефекты правового регулирования. Соответственно, правовые позиции ЕСПЧ, содержащие в себе толкование общепризнанных принципов и норм международного права являются ценным подспорьем для любого правоприменителя, который желает, чтобы его акт соответствовал требованиям разумности и справедливости.

Так, например, правовые позиции, рассмотренного нами дела могут быть применены не только при разрешении правовых ситуаций с проведением публичного богослужения, но и при рассмотрении вопросов связанных с реализацией свободы мирно собираться без оружия. Так в частности, правовые позиции согласно которых в круг обязанностей стран участниц, вытекающих из Конвенции, входит обязанность принять обоснованные и соразмерные меры для обеспечения законных демонстраций, чтобы те проходили мирно.[9]

Не менее ценными являются толкования, изложенные в данном Постановлении ЕСПЧ об использовании меньшинствами прав и свобод, защищаемых Конвенцией: «это было бы несовместимым с лежащими в основе Конвенции ценностями, если бы использование меньшинствами прав, закрепленных в Конвенции, зависело бы от одобрения большинства. Тогда права меньшинств на свободу вероисповедания, выражения мнения и свободу собраний стало бы лишь теоретическим, а не практическим и эффективным как того требует Конвенция». [10]
В тоже время, комментируемое Постановление ЕСПЧ напоминает что, обращение в ЕСПЧ накладывает определенную ответственность не только на лицо, обратившееся в ЕСПЧ, но и на Уполномоченного РФ при ЕСПЧ, который, на наш взгляд, должен быть образцом судебного представителя в полном смысле этого слова. Прежде всего, под этим мы понимаем роль представителя в суде, как лица, способствующего прояснению, а не затемнению дела. Это ответственность заключается, прежде всего, в том, что Постановление, вынесенное ЕСПЧ, оказывает влияние на 800 млн. человек, а насколько данные выводы будут правильными, порой зависит от исходных данных, идущих в ЕСПЧ от заявителя и   Уполномоченного РФ при ЕСПЧ. 
В отчете об исполнении Постановления ЕСПЧ по делу «Баранкевич против РФ» Комитет Министров Совета Европы (далее КМСЕ) среди общих  мер принятых Россией указал принятие нового закона в  2004 N "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях". КМСЕ формирует отчет из данных     представляемых странами участницами.

Таким образом, было бы  ошибкой надеяться на то, что проблема исправления правотворческой ошибка при принятии отсылочных норм права двух федеральных законов будет разрешена в ходе исполнения   Постановления ЕСПЧ по делу «Баранкевич против РФ».
Надеемся, что данная статья обратит внимание законодателя на необходимость исправления допущенной ошибки, поскольку  отсутствие ясности в вопросе проведения религиозным     объединением публичных богослужений создает проблемы и конфликты, которых можно было бы избежать.[11]


[1] Викут М.А «О юридической терминологии в гражданском процессуальном праве»// «Актуальные проблемы гражданского права и процесса», М., 2006, выпуск 1, стр. 267

[2] Перевод на русский язык данного Постановления ЕСПЧ был опубликован в журнале «Религия и Право» №4, 2007. 

[3] Сайт Славянского правового центра

[4] http://www.rlinfo.ru/news/archive/pr20010426.html

[5] http://www.rlinfo.ru/news/archive/pr20010517.html

[6] См. о применении Декларации как источника права следующие судебные акты: Постановление Конституционного Суда РФ от 16 апреля 1993 г. N 7-П "По делу о проверке конституционности правоприменительной практики обжалования работниками прокуратуры увольнений и наложения на них дисциплинарных взысканий, сложившейся в результате применения статьи 218 Кодекса законов о труде Российской Федерации, статьи 40 Закона Российской Федерации от 17 января 1992 года "О прокуратуре Российской Федерации" и статьи 23 Положения о поощрениях и дисциплинарной ответственности прокуроров и следователей органов прокуратуры СССР, утвержденного указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 февраля 1984 года N 10813-Х", Постановление Конституционного Суда РФ от 30 ноября 1992 г. N 9-П "По делу о проверке конституционности Указов Президента РФ от 23 августа 1991 года N 79 "О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР", от 25 августа 1991 года N 90 "Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР" и от 6 ноября 1991 года N 169 "О деятельности КПСС и КП РСФСР", а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР", Постановление Конституционного Суда РФ от 23 июня 1992 г. N 8-П "О проверке конституционности правоприменительной практики по делам о восстановлении на работе, сложившейся на основании части четвертой статьи 90 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о труде, части пятой статьи 211 КЗоТ Российской Федерации и пункта 27.1 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 года N 3 "О применении судами законодательства, регулирующего заключение, изменение и прекращение трудового договора", Постановление Конституционного Суда РФ от 4 февраля 1992 г. N 2-П "По делу о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 1.1 статьи 33 КЗоТ РСФСР", Определение Конституционного Суда РФ от 19 июня 2007 г. N 429-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Абрамова Юрия Владимировича на нарушение его конституционных прав статьями 379, 381, 382 и 383 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации", Определение Конституционного Суда РФ от 25 января 2007 г. N 96-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Кураева Геннадия Александровича на нарушение его конституционных прав положениями части первой статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, пункта 13 статьи 397 и раздела XV Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 2 марта 1994 г. в котором было указано, что "определение суда, которым прекращено производство по делу по мотиву неподведомственности спора суду, отменено как вынесенное без учета положений, содержащихся в Конституции Российской Федерации и Декларации прав и свобод человека и гражданина"  и др.

[7] Но в их распоряжении по-прежнему  имеется ст.19 Декларации прав и свобод человека и гражданина.

[8] См. также на эту тему Ткачук О.В. «Основные причины правотворческих ошибок отсылочных норм права»// «Правотворческие ошибки : понятие, виды, практика  и техника устранения в постсоветских государствах», М. 2009, стр.662
[9] Постановления ЕСПЧ по делу «Баранкевич против РФ» п. 32, 33,  а также см. процитированное в нем Постановление ЕСПЧ «Plattform “ArztefurdasLeben” против Австрии» от 21 июня 1988, Series A no. 139, p. 12, §§ 32 и 34.

[10] Постановления ЕСПЧ по делу «Баранкевич против РФ» п.31, а см. также процитированное в нем Постановление ЕСПЧ по делу « Artico против Италии» от 13 мая 1980 г., Series A no. 37, pp. 15-16, § 33. 

[11] См. статью «Чиновники Солнцевской управы пытаются запретить московской протестантской церкви "Эммануил" проводить богослужения в палатке и на улице» http://www.sclj.ru/news/detail.php?ID=2010